Tags: провинция

Однажды

еду в троллейбусе, на заднем сидении - спиной к движению. В заднюю дверь молодая пара втаскивает коляску с ребёнком. Подходит кондукторша. Они - видно, не местные - спрашивают:
- Сколько с нас?
Она не теряется - начинает загибать пальцы:
- Вас трое - это три билета. Коляска - это багаж, за багаж берутся два билета. Итого с вас пять билетов.
Я, конечно, не могу видеть, как кого-то в открытую дурят.
- Стойте! - говорю. - За детей до 7 лет билеты не берутся! И за коляску тоже, коляска провозится бесплатно!
Я это всё точно знаю, потому что у самой дети. И коляску возить приходилось.
Кондукторша смотрит на меня обалдело.
Я ей объясняю:
- Это и в правилах ваших записано!
И вдруг она спрашивает:
- А почему ты за них заступаешься?
Да с такой обидой в голосе.
Тут я и думаю: "В самом деле - почему?"
Смотрю - у них лица тупые-тупые. И, думаете, они сказали мне спасибо? Им это и в голову не пришло.
А у кондукторши план по билетам, почти нереальный - особенно если учесть, что у большинства проездные. Наверно, ничего страшного, если бы и взяла с них за три лишних билета. Не от хорошей жизни кондукторами становятся.
Нет, не всегда надо защищать справедливость.

Социальные слои

Или как это назвать? Была в гостях у подружки. У неё как раз собирались уходить родственники, прощались в коридоре. Семейная пара, в возрасте уже. Говорили о том-о сём.

Подружка меня быстро в комнату протолкнула. Сижу, жду. Тут слышу из коридора - кто-то кому-то собирается норковую шапку покупать, потому что в вязанной шапочке ходить неприлично, стыдно. Так и говорят - стыдно. И всё очень чинно, с большим достоинством. И что в простой куртке - тоже стыдно, нужен какой-то пуховик, чтоб фирма.

Подружка соглашается, поддакивает. Раза два она сказала с уважением:
- Вы теперь москвичи!
Они соглашаются, хмыкают довольно.
Потом она прощается, входит в комнату. Мне вообще интересны люди, что они думают, как они видят мир. Естественно, спрашиваю, кто они, чем занимаются. Оказывается, оба ездят работать в Москву. Он на завод (вроде, вахтовым методом), а она устроилась на каком-то из московских вокзалов колоть лёд, на 4 зимних месяца.
Подружка сказала, за сколько - я обалдела. Очень мало. У нас, конечно, и столько не заработаешь, разве что в банке. Но жить где-то, не дома, и целые дни ломом колоть лёд... На эти деньги трудно будет купить норковую шапку, и всё прочее. Разве что - отказывать себе во всём. 
Но люди терпят такую жизнь именно для того, чтобы купить что-то особенное. Потому что иначе им стыдно будет.
Она очень полная, крупная женщина. Осанистая и, как в старину бы сказали, дородная. И сразу видно, что человек знает себе цену. Мне к таким людям бывает сложно подступиться. Я бы не знала, о чём с ней говорить.
А я-то пришла в вызанной шапочке и в курточке))) Я говорю подружке: "Слушай, они-то про меня подумали, что вот стыдоба!"
На самом деле, страшно, если начинаешь вникать, как чувствуют мир разные люди.